Ленка-пенка - Страница 18


К оглавлению

18

Всё хорошо, но! Дело в том, что поле с этой недокапустой находится прямо перед немцами. Самая лучшая недокапуста растёт вообще на нейтральной полосе. Между нашими и фашистами. Которые, конечно, пытаются не позволить собирать её. В общем, сбор капусты сейчас —это смертельно опасное занятие. Мама ни за что не пустила бы меня туда, если бы у нас было что кушать. Эта недокапуста —наше спасение. У нас совсем мало еды осталось.

Сашка, узнав про подготовку к рейду за капустой, тоже навязался идти с нами. Да и Вовка хотел, но Саша его не пустил. Он слишком уж мелкий. Так мы втроём —я, мама и Саша готовимся к походу. Мне Сашка свой старый зелёный плащ обещал дать. А то я в своём жёлтом плаще слишком уж заметна буду. А так больше шансов, что фашисты меня не разглядят. Готовы. Утром выступаем. Нужно встать пораньше. Мама разбудить меня обещала.

Только вот будить не потребовалось. Ночью несколько раз была воздушная тревога, выли сирены, но я не вставала. Привыкла уже. А вот утром проснулась в половине шестого утра. От холода проснулась. Замёрзла я. Ноги у меня замёрзли. У нас отопление выключили…

Глава 14

…Голова болит. И подташнивает слегка. Я лежу в своей кровати. Поверх одеяла накрыта моим красным пальто. В комнате темно. На окнах светомаскировка. Чуть горит коптилка. Вовка сидит около открытой буржуйки, и суёт в неё мелкие щепочки. Как-то мне нехорошо. Тошнит.

А что Вовка в нашей комнате делает? Я тут сплю, а рядом Вовка. А где все? Где папа и мама?

Мама!! НЕТ!!!

ИЫЫЫЫ…

Я всё вспомнила. Мама!!!

Они… Они … Иыыы…

Суки. Суки блядские. Они её убили. Маму. Мою мамочку милую!!

Слёзы. Опять.

— Проснулась? —вякает от печки Вовка.

— Иыыы…

— Лен?

— Мама. Они…

— Я знаю. Санька рассказал мне. Лена, мне очень-очень жаль. Чем помочь тебе?

— Ничем. Как ты тут поможешь?

— Ну, хочешь, стукни меня. Или за уши оттаскай. Я не убегу, честно. Помнишь, у тебя в прошлом году колесо у велосипеда прохудилось? Это я сделал. Гвоздём. Ты как, за уши меня будешь или за волосы? Как тебе удобнее?

— Дурак ты, Вовка. Колесо. У меня маму убили. А ты с колесом. Глупый ты ещё.

— Ну, извини. Я помочь хотел.

— А где все? —сажусь я на кровати и оглядываю себя. На мне трусы и майка. Я так вообще никогда спать не ложусь. Всегда ночную рубашку надеваю. Сунув руку под подушку убедилась, что моя рубашка, как всегда, там и лежит. А почему я сплю в таком виде?

— Моя мама на работе. Хоть и воскресенье, а там что-то срочное. А Сашка к твоему папе побежал в мастерскую. Рассказать. Лена, не плачь!!

— Ых. Не буду. Давно побежал?

— Часа три уже. Может, они поехали тело забрать? Похоронить по-человечески. Лена!!

— Ничего. Нормально. Всё нормально, Вов. Я постараюсь держать себя в руках.

— Хорошо. Ты, не плачь, Лен. Мы поможем. Смотри, яблоко какое. Это тебе.

— Ух, ты! Какое красивое. И как пахнет!

— Кушай, я помыл его уже.

— Откуда такое?

— Санька сказал, в трамвае дяденька один дал. Когда узнал, что случилось у тебя.

— Ну, спасибо. Дяденьке. И Сашке тоже. Вов, а почему я в таком виде сплю?

— А в каком ещё надо?

— В ночной рубашке. Что было вообще? Я не помню ничего.

— За голову потрогай себя.

— Ой!!

— Во-во. Правда, не помнишь.

— А где волосы мои?

— Санька отрезал. Извини, Лен, у тебя коса вся от крови слиплась. Как бы мы отмывали её? Вот Санька и отрезал. Сказал, если что, пусть она потом меня за уши оттаскает. И отрезал.

— Ну… Ну, ладно. А ещё что было?

— Лен, ты совсем никакая пришла. Не, не пришла. Санька приволок тебя. На самом деле, ты висела на нём мешком. Он просто принёс тебя на шее.

— Правда, что ли?

— Угу. Вся в кровище. Волосы, плащ, платье, руки, лицо. Всё в крови. Мы с Санькой отмывали тебя на кухне. А ты ещё и говорить не могла. Только мычала и выла. Страшно, Лен. Ты прям как зверь была

— А потом что?

— Санька чаем пытался поить тебя, но ты не пила. Выла и кусала чашку. Тогда он налил горячий чай, а в чай плеснул водку. Вон, из серванта. Мы с ним влили это в тебя, и ты заснула.

— А кто раздевал меня и укладывал?

— Санька. Лен, ну где бы мы девчонку стали искать? Санька раздевал тебя. Больше не было никого. Твоё платье в ванной в тазу. Может, его ещё отстирать можно.

— Ох. Ну, спасибо вам, мальчики…

Я всё вспомнила. Фашисты маму убили. Мы просто пришли собирать кочерыжки от капусты. Собирать кочерыжки. И они стали по нам стрелять. За то, что мы собираем кочерыжки. Когда обстрел начался, я помню, мама толкнула меня на землю, а сама легла надо мной, придавив меня своим телом. А потом случился толчок, и на меня полилось что-то тёплое и липкое.

Не сразу поняла я, что это была мамина кровь. Мама меня защитила своим телом. Но сама она… Мамочка.

Маму убили.

Что дальше было, плохо помню. Вроде, Сашка ползком вытаскивал меня с капустного поля, не позволяя встать. Потом мы ехали в трамвае. Какие-то люди. Что-то говорили. Я ничего не могла понять. Сидела, крепко обняв Сашку, и плакала ему в шею. Почему-то от него пахло ромашками. Это запомнила. Наверное, мыло такое.

— Вов, ещё что Сашка рассказывал? Что было-то?

— Да ничего особенного. Вот, разве что…

— Что?

— Да, ерунда.

— Говори, Вов, раз уж начал.

— Санька сказал, ругалась ты страшно в трамвае.

— Ругалась?

— Угу. Он говорил, ты как плакать переставала, так начинала ругаться. Очень грубо. Так, что Санька даже не всё и понимал. Он и не знал, что ты, оказывается, так ругаться умеешь.

— Вов, ругаться я не люблю. И мне не нравится, когда кто-то рядом ругается. Но это не значит, что сама я не умею этого делать. Умею. Но не хочу.

18